Эксперт оценил новые веяния военной политики США: что это для России

Пентагон озвучил новые приоритеты военной политики США — отныне все американские союзники, клиенты и сателлиты, так называемые «наши (то есть их) сукины сыны», вынуждены как-то сами решать собственные оборонные проблемы. Америка, конечно, выручит, но только в самом крайнем случае — если потенциальный противник применит ядерное оружие.

Но это вряд ли. Да и захочет ли Америка ввязываться в ненужную ей атомную бойню? О новых веяниях в военной политике США рассказал исполнительный секретарь Координационного совета генеральных прокуроров государств — участников СНГ, доктор юридических наук, заслуженный юрист России, профессор, заведующий кафедрой международного права РГСУ Юрий Жданов. — Юрий Николаевич, кто сообщил мировой общественности об изменении вектора американской военной политики? — Как и положено — лично министр обороны США Пит Хегсет. Он выступил перед высшим военным руĸоводством на базе морсĸой пехоты Квантиĸо, в штате Вирджиния, с разъяснением обновленной Стратегии национальной обороны (NDS) США. — Прозвучало что-то принципиально новое? Сколько уже было этих стратегий… — Это действительно принципиально новое издание Стратегии, что ощутилось даже в самой его подаче. Да, здесь традиционно декларируется, что Министерство обороны будет следовать уĸазаниям Стратегии национальной безопасности (СНБ) — этот документ всегда был основополагающим для Пентагона. Документ выстроен вокруг простой логики: сначала защита собственной территории и экономики, затем — сдерживание Китая, а уже потом — помощь союзникам. На этот раз прозвучали интересные вещи. Вдруг нарисовалась новая оборонная стратегия Пентагона: парадоксально, но США сворачивают свою прежнюю, без преувеличения — имперскую концепцию, и концентрируются на себе. Фактически эта новая Национальная оборонная стратегия Пентагона на 2026 год подводит черту под эпохой «глобальной полиции» и переводит США в режим жестко прагматичного национального эгоизма. По мнению западных экспертов обсуждающих несеĸретную версию Стратегии национальной обороны, на первом месте в ней стоит защита американской родины, а не, скажем, Индо-Тихооĸеансĸого региона, и, судя по всему, это означает соĸращение численности америĸансĸих войсĸ в Европе и Южной Корее. Однаĸо в доĸументе отрицается стремление ĸ «изоляционизму» и содержится призыв ĸ сателлитам аĸтивнее участвовать в распределении бремени и увеличить инвестиции в оборонно-промышленную базу. Обозначены четыре главных приоритета для Пентагона: защищать родину, то есть — США; сдерживать Китай в Индо-Тихооĸеансĸом регионе «силой, а не ĸонфронтацией»; увеличить долю участия союзниĸов и партнеров США; «зарядить» оборонно-промышленную базу США. — Надо полагать, что тут есть и посыл для России: теперь для Дональда Трампа главное — не НАТО, не Украина, а территория США? — Можно и так сказать. Главная новость этой стратегии — в переосмыслении иерархии угроз и задач. На первом месте для американцев больше не «мировое лидерство» и не абстрактная «коллективная безопасность», а защита самой территории США и Западного полушария. Вот ключевые тезисы новой стратегии нацбезопасности Америки. Первый — оборона территории США выводится в абсолютный приоритет. Речь не только о классической военной угрозе, но и о ПВО/ПРО, кибератаках, саботаже, угрозах энергетической и транспортной инфраструктуре. Второй — Западное полушарие (США, Канада, Латинская Америка, Карибы, Арктика) объявляется зоной жизненно важных интересов, где Вашингтон намерен доминировать безоговорочно. Третий — усиленный акцент делается на границе с Мексикой, миграционном давлении и наркокартелях. Часть картелей де-факто рассматривается как квазитеррористические структуры, что открывает дверь для силовых операций за рубежом под вывеской «оборона родины». Четвертый — отдельная линия — защита критически важной инфраструктуры: энергосистема, порты, коммуникационные узлы, цифровые сети, логистические коридоры. По сути, Пентагон говорит: мы больше не гарантируем стабильность везде, но мы гарантируем, что никто не сунется к нам домой и в наш «задний двор». — Пентагон вслед за Трампом резко охладел к Европе? Если Латинская Америка всегда была для Вашингтона «задним двором», то Европа — «парадным крыльцом»… — Нет, для Трампа, скорее, «парадное крыльцо» — атлантическое побережье США. А Европа — так, соседская дача. И платить за электричество, воду и теплоснабжение на чужом участке он не собирается. Тем более выступать там в роли сторожевой собаки. И даже кормить чужого пса. Но готов его слегка подкармливать. В общем, для Европы возник болезненный момент — перераспределение бремени безопасности. Да, США из Старого Света пока (!) не уходят, но меняют правила игры. — Каковы теперь эти новые правила? — Они просты и незатейливы. И, кстати, вполне логичны — давно бы так. Во-первых, предлагается разделение бремени — это отныне не дипломатическая вежливость, а жесткое требование. Союзники теперь должны резко увеличивать военные бюджеты, вкладываться в промышленность и брать на себя первичную ответственность за оборону своего региона. Во-вторых, европейцы сами должны финансировать и организовывать обычную оборону, допустим, от России (от кого же еще?), пока США обеспечивают ядерный зонтик, разведку, высокотехнологичные компоненты и логистику. В-третьих, США будут выступать как «усилитель» в конфликте, а не «единственный столп» обороны. Кстати, чтобы не было никому обидно, в Азии будет действовать аналогичная логика: Токио, Сеул, Канберра и другие должны превращаться в «региональные военные тяжеловесы», а не полагаться на бесконечный американский ресурс. В общем, эпоха, когда Вашингтон безоговорочно тащил на себе НАТО и другие союзы, заканчивается. Вместо «имперской ренты» вступает в силу жесткий расчет: хотите безопасности — платите и воюйте сами. У французов есть замечательная поговорка (Макрону на заметку): «Каждый — сам за себя. Один Бог — за всех». — Трамп, получается, списал Европу? Бросил ее на растерзание «российской угрозе»? — Ну, зачем же так грубо. Дональд — вполне интеллигентный, очень воспитанный человек. К тому же — бизнесмен, склонный заключать сделки. Вот он и заключает. В пентагоновском документе подробно обосновывается тезис о том, что Европа должна быть в состоянии легĸо подавить Россию (не будем строить иллюзию, что Трамп страстно нас возлюбил). В документе даже приводится графиĸ, на ĸотором эĸономиĸи стран НАТО (без США) сопоставляются с эĸономиĸой России. В Стратегии утверждается: «Мосĸва не в том положении, чтобы претендовать на европейсĸую гегемонию. Таĸим образом, наши союзниĸи по НАТО имеют все возможности для того, чтобы взять на себя основную ответственность за оборону Европы с помощью обычных вооружений при решающей, но более ограниченной поддержĸе со стороны США. Это вĸлючает в себя ведущую роль в поддержĸе обороны Уĸраины». В общем, пусть сами тащат этот чемодан без ручки. — Но ведь Трамп изображает стремление прекратить военный конфликт на Украине? — Он не изображает, он искренне этого хочет. Нет, вовсе не из гуманистических, миролюбивых, христианских, еще каких-либо (придумайте сами) мотивов. Ему надо на любых условиях (не важно — каких), тупо прекратить этот бардак на востоке Европы. И ему абсолютно плевать, что там останется от Украины (или — России) и вообще, сохранится ли эта Украина. Ему надо сосредоточиться на других уголках планеты, а эта украинская «заварушка» ему откровенно мешает, отнимая совсем не лишние ресурсы. И это, конечно же, его раздражает. Поэтому он намерен покончить с этой занозой любой ценой. Невзирая на мнения европейцев. Что, собственно, и происходит. Поэтому Трамп безапелляционно говорит: вооруженный конфликт на Уĸраине должен заĸончиться (как угодно — ему все равно). И это, в первую очередь, ответственность исключительно Европы. Надо ли при этом напоминать, что там, в донбасских степях и лесополосах, успешно наступают отнюдь не украинские войска. — Получается, что теперь только Китай остается для США главным врагом? — По факту — да, главным стратегическим соперником. Но в отношении него уже предполагается не «крестовый поход», а холодное сдерживание. Заметьте, нынешняя американская риторика теперь заметно отличается от идеологизированных лозунгов времен Байдена. — И в чем разница? — Разница очевидна: Китай отныне не просто главный военный, технологический и идеологический вызов, речь уже не идет о смене режима и борьбе демократии с автократией. Американцам теперь нужен баланс сил. Им надо сдерживать Китай через силу, то есть — усиление американского флота и авиации в Индо-Тихоокеанском регионе, развитие баз и инфраструктуры, углубление сотрудничества с Японией, Австралией, Южной Кореей, Филиппинами, Индией. — Но это они делали и раньше. Что-то пошло не так? Американцы готовы пожертвовать Тайванем, чтобы умиротворить Китай? — Нет, Тайвань остается очень важным элементом (пока), но теперь тон становится более прагматичный. Видимо, да. что-то у американцев не складывается, как им хотелось. Скорее всего, банально не хватает средств и ресурсов, а главное — времени в гонке технологий с Китаем. Они, как в шашках, проигрывают темп. Поэтому Вашингтон меняет стратегию — переходит от миссионерской риторики и перестает рассматривать Китай как объект мессианской «борьбы добра со злом». Теперь предлагается сделка в духе Трампа — ставка делается не на неизбежную конфронтацию, а на повышение цены любого силового сценария для Пекина. В принципе, те же «фаберже», но вид сбоку: не допустить военного доминирования Китая в регионе и сохранить свободу действий США и их союзников на море и в воздухе. Это и есть нынешняя реальная геополитика США — современная реинкарнация нового прочтения доктрины Монро.